Три дамы движутся в едином танце, но каждая остаётся в собственном безмолвии. Их лица отрешены, жесты изящны и холодны, а между фигурами — пустота, в которой не возникает ни встречи, ни тепла. Внешнее движение продолжается, но внутри всё постепенно затихает. Они рядом, но недосягаемы друг для друга — замкнутые в себе миры, «вещи в себе», освещённые светом, который не согревает.